СТИХИ
*
Город
ТЕАТР
* * *
Театральный занавес пахнет пылью и детством.
Хорошо ходить босиком и жить не по средствам,
Тратить всё, что есть, отдавать всё, что было,
Раздарить весь мир до последнего медяка…
А когда пролетают листья мимо старых балконов,
И задумчивы пассажиры трамвайных вагонов,
Наблюдать, как в огне заката горят твои книги –
Все, кроме самого первого черновика.
* * *
По улицам бродит осенний Пьеро,
А я беспокойно сжимаю перо,
А ветер качает бельё на балконе
И не размышляет про зло и добро…
Они только там, за завесой страниц,
В словах мимолётных, в молчаньи кулис –
И вновь, ослепительным связаны светом,
Пьеро с Коломбиной выходят на бис.
Над залом застыла на миг тишина.
Софитом в окне заблестела Луна,
Мелькнул в темноте силуэт Коломбины,
Растаял, как будто приснилась она…
А проза поэзию гонит с листа,
Поэзия прозе меняет цвета,
И кто-то невидимый пишет их вместе,
Жизнь снова полна, а страница – пуста…
Откроются маски на миг – а потом
Листы этой пьесы покажутся сном.
Здесь проза и поза, работа и осень,
И трагикомидраматический дом.
Колыбельная
Ветер треплет души и афиши.
Тише, тише, не буди поэта –
Пусть он спит, пока стекает с крыши
Лунный свет, пока уходит лето…
Завтра станет образом печальным,
Рыцарем стихов в пространстве прозы,
Будет лицам, маскам театральным
Отвечать на старые вопросы.
Ветер знает все его печали,
Ветер не спугнёт, не потревожит
Золотой поющий голос дали,
Песню, что никто другой не сложит;
Он расслышит голос, что негромок,
Словно шёпот ветра, шелест листьев…
Беззащитный, ласковый ребёнок –
Самый смелый, мужественный рыцарь.
Пусть Луна ему подарит света,
Первый снег посеребрит дорогу.
Тише, тише, не буди поэта,
Дай ему поспать ещё немного.