ГОРОД
* * *
Как тень взлетает безымянной птицей
Над рыжей умирающей листвой,
Так прошлое сгорает и дымится
Костром из листьев возле мостовой.
Скорей уйти – туда, где нет вопросов,
Где под подушку спрятана печаль!..
А город в ожидании морозов
Глядит огнями в гаснущую даль.
В нём стен кирпичных хмурые преграды,
Решёток ржавчина и суета сует.
В нём каждый ждёт пощады и награды –
Но ни того и ни другого нет…
Он ляжет спать, спесивый, суетливый,
Мечтая, притворяясь и хандря,
Под пасмурным, холодным, тёмно-серым
Туманным одеялом октября.
А ты, свою бессонницу настроив,
В который раз взлетишь над ним во сне –
И дождь твоих стихов его накроет
В знак мира в неначавшейся войне.
* * *
По стихам из петербургской нищей тьмы,
По краям, где от сумы да от тюрьмы,
Не меняется от перемены мест,
Где с другой пересечётся – будет крест –
К небесам ведёт дорога по земле…
Ветер пасмурный испачкался в золе,
В небе тают грозовые облака,
Дождевой водой наполнена строка.
* * *
Осень, осы, Иосиф Бродский,
Полинявший город неброский,
Души, вытертые словами,
Люди с крепкими головами,
Фотографии в невских водах…
На стоящих часах – свобода.
А река утекает мимо
Ленинграда, Мекки и Рима.
* * *
Лицо на чёрно-белом фотоснимке,
Взгляд одинокий из иных времён,
Где слышен хрипловатый звук пластинки,
Поставленной на новый граммофон.
Там под окном высоким – мостовая
И силуэт ограды над водой.
Ворчит, темнея, туча грозовая,
Как отголосок Первой Мировой.
По прошлому пока никто не плачет,
Никто не хочет повернуть назад.
Последний смертный бой ещё не начат,
И тень ещё не скрыла Петроград.
* * *
Листья летят с тополей,
Летняя сказка в конце.
Осень стоит у дверей
На деревянном крыльце.
Ночью не видно огней,
Утром – туман сентября.
Ветер подует сильней,
И разгорится заря,
И распахнётся вдали
Ясный и свежий простор –
Вздох опустевшей земли,
Свет серебристых озёр.
* * *
Ночная дорога из города в город.
Свет фар, словно заяц, несётся по снегу.
Темнеют далёкие низкие горы,
Темнеет закрытое тучами небо.
Деревья, как призраки, цепью безмолвной
К дороге пустынной придвинулись ближе.
Холмов невысоких спокойные волны
Качают автобус – то выше, то ниже.
Тоскливое, сладкое чувство движенья.
Бегут километры – а время застыло…
Приеду – напишется стихотворенье.
Всё будет иначе. Всё будет, как было.
* * *
Ветер промозглый. Что-то не так.
Вновь повторяю – это пустяк.
Всё пустяки по сравненью с весной.
Всё пустяки по сравненью с тобой.
Ветер холодный. Светлая мгла.
К небу под вечер тропинка легла…
Если окликну – ты отзовись!
Птица небесная, синяя высь.
* * *
Я ничего не делаю целый день.
Слушаю «Группу крови». Хочу согреться.
Я понимаю, что ночь – это только тень,
Что от теней зимы никуда не деться…
Нет ничего труднее войны в уме.
Нет ничего печальней войны на деле.
Кажется сказкой то, что на той неделе
Самой реальной жизнью казалось мне.
* * *
Наполнит ночь сомненья горький дым,
И кто-то бросит: «Это слишком просто!»…
А грустный клоун маленького роста
На цыпочках стоит, считает звёзды.
Читает звёзды. Трогает рукой.
Следит, как школьник, пальцем за строкой.
Осенний ветер горечь унесёт,
И снова самолёт пойдёт на взлёт,
И воздух станет ясным и высоким…
Мир будет, как прочитанные строки,
Написанные светом на крыле.
Оставленные Небом на земле.
* * *
Нет уже ни пустынь, ни скиний.
Город, спящий среди веков.
А Луна освещает спины
Древнегреческих облаков.
Лунный свет заливает Трою,
Неживой, неподвижный свет...
Город мой, что будет с тобою
Через несколько тысяч лет?